Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

мир с книгой

16. Стефан Каста, «Притворяясь мертвым»

стефан каста притворяясь мертвым

Подросток Ким отправляется в поход с друзьями. По большому счету, это не его компания, но он влюблен в Туве. Потасовка в палаточном лагере заканчивается трагедией, но весь экшн происходит в области риторических вопросов и саморефлексии, которой мучается Ким и мучает читателя на протяжении всей книги.

Главная тема романа Стефана Каста «Притворяясь мертвым» – прощение. К сожалению, по сути, она и единственная. За какие поступки возможно простить? И можно ли отомстив жить спокойно и радостно дальше? При том, что если сама по себе тема эта великая и не раз служила основой для великих романов, то в данной книге автору, к сожалению, не удается выехать лишь на ней одной.

И, нет, я не хочу сказать, что книга это плохая. Хотя, мое личное мнение, она нудноватая. Сама тема прощения невероятно важная, я бы даже сказал актуальная для современного мира, наполненного яростью, мстительностью и желание линчевать абы кого. И возможность прощать могла бы стать действенным инструментом социального устройства. Тут я бы обратился как раз таки к скандинавам и размышлениям криминолога Нильса Кристи.

Но в случае с романом «Притворяясь мертвым«, на мой взгляд, получилась обидная ситуация – нужная, актуальная тема и невнятная художественная обработка.

«В большинстве фильмов говорилось о том, что нужно дать сдачи. И когда главный герой восстанавливает справедливость, фильм заканчивается. Но в жизни всё не так. Всегда есть продолжение. Настоящего конца не существует. Есть лишь поток времени, света и тьмы, энергии, и мы живем посреди этого потока, именно его ты чувствуешь, когда ветер дует в лицо«.
Стефан Каста, «Притворяясь мертвым«

http://happybookyear.ru
мир с книгой

Редьярд Киплинг, «Гиены»

Вчера случайно узнал о стихотворении «Гиены».
Чтобы там ни говорили о примитивности слога Киплинга, это не мешает ему быть одним из моих любимейших поэтов.</p>

ГИЕНЫ, Редьярд Киплинг
Перевод К.Симонова

Когда похоронный патруль уйдет
И коршуны улетят,
Приходит о мертвом взять отчет
Мудрых гиен отряд.

За что он умер и как он жил -
Это им все равно.
Добраться до мяса, костей и жил
Им надо, пока темно.

Война приготовила пир для них,
Где можно жрать без помех.
Из всех беззащитных тварей земных
Мертвец беззащитней всех.

Козел бодает, воняет тля,
Ребенок дает пинки.
Но бедный мертвый солдат короля
Не может поднять руки.

Гиены вонзают в песок клыки,
И чавкают, и рычат.
И вот уж солдатские башмаки
Навстречу луне торчат.

Вот он и вышел на свет, солдат,-
Ни друзей, никого.
Одни гиеньи глаза глядят
В пустые зрачки его.

Гиены и трусов, и храбрецов
Жуют без лишних затей,
Но они не пятнают имен мертвецов:
Это – дело людей.

Редьярд Киплинг гиены
(c) Deborah Simon

Так же вчера прочитал, что странно – впервые, «Томлинсона». И тоже очень стихотворение понравилось. А вообще, мои поэтические запросы к Киплингу предельно простые. Любимое – это «I’ve never sailed to Amazon» и «I keep six honest serving men».

http://happybookyear.ru
мир с книгой

Born to Rune



Вот такой замечательный человечек поселился сегодня у меня.
Если вы его не знаете, то знакомьтесь.
Френды - Ринсвинд, Ринсвинд - френды.
Ринсвинд - патологический трус и горе вАлшебник (именно так и написано на его шляпе "wiZZard"), обитающий на страницах романов английского писателя Терри Пратчетта. Терри Пратчетта заслужено почитают за одного из самых смешных авторов, а Ринсвинд (с не меньшей уверенностью) полагает что весь окружающий мир желает ему смерти.
Смерти ему желают злые волшебники, старинные проклятия и даже бутерброды.
О скитаниях этого обаятельного труса очень интересно и, главное, смешно читать.

"Он труслив, но его постоянно настигают неприятности. Стоит ему на минутку улечься отдохнуть, как судьба подкидывает ему испытания. Его девиз: «Я бегу, следовательно, я существую». К нему безуспешно пытается прийти Смерть, чтобы забрать его душу, но он то спасается в последний момент, то оказывается не в том месте, где его ожидала бы гибель. Со временем песочные часы его жизни начинают искривляться, а песок в них течет вспять. Ринсвинд известный знаток лингвистики и практической географии — он может крикнуть «Помогите!» на четырнадцати языках и умолять о пощаде еще на двенадцати".

А теперь, вот, он прячется у меня. Фигурку вылепил из глины и подарил мне мой очень хороший друг - Леша Макаров (я его даже не просил, что вдвойне приятно ;) ).

Ринсвинд художника Пола Кидби (который и вдохновлял Лешу).
мир с книгой

Лев Н. Толстой, "Смерть Ивана Ильича"

Нам пишут. Читательница укоряет меня, мол классику не читаю, и не скрывает своего пренебрежения: "Ты хоть Толстого-то читал когда? Сомнительно мне это. У тебя нет культурной основы, хотя ты начитываешься современными авторами до одури".
Редакция отвечает: Нет у меня культурной основы для чего? Чтобы книжки читать? Для этого нужна основа скорее грамматическо-лингвистическая. А что до классики, то спешу заверить, что, конечно, пробелов в моем "классическом" чтении не мало, но это не тот случай, когда "танкер тонет от нанесенных ему пробоин". Мои "умелые матросы" быстро конопатят любые бреши (которых, кстати, не так уж и много).

И так, по заявкам читателей и поЧитателей, осваиваем культурно-классическую программу по средством доктора Майорова Льва Николаевича, нашего, Толстого.

Для начала мною была взята книга рассказов, опознанных, как цикл "Севастопольских"(но прямого указания на то ни на обложке, ни внутри не было). Первый же рассказ, а вернее его длинное, непрекращающееся предложение на полстраницы (такие штуки "периодами" называются) поверг меня в уныние. Далее шла короткая фраза - "О нем-то [имярек] и будет мой рассказ". После были долгие и нудные страницы, на которых совсем не шло рассказа об оглашенном выше имяреке. Лев Николаевич, как умелый боксер тяжеловес (был у меня один такой спаринг-партнер) свалил меня. Раунд был проигран, а рассказ не дочитан. Но, пытливого читателя можно сравнить либо с упорным боксером, снова рвущемся на ринг, либо с гопником, решившим не нарываться на тех, кто сильнее и звездулей навешает, а переключится на кого-то послабее. Таким образом, с книжной полки была вытянута повесть "Смерть Ивана Ильича". "Матросы" принялись радостно конопатить бреши, а я - читать.

Стоит ли много разливаться соловьем про это произведение? Кажется, ни одна из исследовательских работ об этой повести не будет стоить и страницы того, что написано. О гениальных произведениях очень сложно писать отзыв. Они гениальные. Точка. Их читать надо самому. Это уже вопрос интимный осмысления и душевного брожения, на дрожах прочитанных строчек.

Иван Ильич умер. Вот так сразу. С первой же страницы дал дубу. Пришли друзья-знакомые с ним попрощаться, а дальше "флешбек" - рассказ о жизни Ивана Ильича и его смерти. Конечно же, блистательны описания характеров:
Иван Ильич
"В служебных делах он был, несмотря на свою молодость и склонность к
легкому веселью, чрезвычайно сдержан, официален и даже строг; но в общественных он был часто игрив и остроумен и всегда добродушен, приличен и bon enfant, как говорил про него его начальник и начальница, у которых он был домашним человеком.
Была в провинции и связь с одной из дам, навязавшейся щеголеватому правоведу; была и модистка; были и попойки с приезжими флигель-адъютантами и поездки в дальнюю улицу после ужина; было и подслуживанье начальнику и даже жене начальника, но все это носило на себе такой высокий тон порядочности, что все это не могло быть называемо дурными словами: все это подходило только под рубрику французского изречения: il faut que jeumesse se passe4. Все происходило с чистыми руками, в чистых рубашках, с французскими словами
и, главное, в самом высшем обществе, следовательно, с одобрением высоко стоящих людей".


Пожалуй, на этом характере я и останавлюсь, так как иначе придется цитировать всю повесть целиком. Вообще, по описанию Иван Ильич очень уж напомнил мне довлатовское: "— Каширин — опытный журналист. Человек — довольно мягкий... — Дерьмо, — говорю, — тоже мягкое."

Перед смертью Иван Ильич осмысливает свою прожитую жизнь и с ужасом осознает, что хорошего-то в ней и было, разве что детство да юность: с чистой дружбой и мечтательными помыслами. А все после - ложь, притворство и все корысти ради, да чтоб в обществе угодным быть. Хотел бы Иван Ильич раскаяться и жизнь новую, аки буддийский монах, начать, да помер. Ну я об этом уже говорил. Умирает наш герой, правда, с легким сердцем и душой, быть может не очистившейся, но побеленной слегка, и слова из финала, пожалуй, самые сильные:
"Он искал своего прежнего привычного страха смерти и не находил его. Где она? Какая смерть? Страха никакого не было, потому что и смерти не было.
Вместо смерти был свет.
- Так вот что! - вдруг вслух проговорил он. - Какая радость!"


Отдельно стоит отметить, что моральный переворот описан в книге кратко, на паре-тройке страниц, против долгого томительного приготовления к оному. И это сделано блестяще и не в укор я ставлю. Настолько живо и полно вводит читателя Толстой во внутренний мир и даже в самую болезнь и связанные с ней переживания Ивана Ильича, что у самого чуть ли не почка начинает побаливать.

Что ж, собственно, читать обязательно. Ну, да думаю, вы и так это уже давно прочли. Один я такой, чухан, грамоты не знающий, азбуки не ведующий.

Правда, особливо, я хотел бы отметить, как сильно "Смерть Ивана Ильича" впаялась в ткань русской литературы. Это и некая полемика повести в "Раковом корпусе" Солженицына: где главный герой проходит тот же путь мучений, перед смертию, дает зарок жизнь к лучшему поменять, коли в живых останется. Но герою не дарована очистительная смерть. Он выздораливает и ... да ничего он не делает. Оказываются зароки теми же, как обещание похудеть с нового года.
Или же печать "классицизма" на "Веселых похоронах" Людмилы Улицкой, в которой герой, через смерть почти что сатори достигает. И очень уж мне созвучной показались произведения.

Вообщем, проза Толстого не просто плоть от плоти русской литературы, но костяк оной. Примусь ка за что-нибудь еще.

Читать повесть Льва Николаевича Толстого:
"Смерть Ивана Ильича"
мир с книгой

Уильям Гибсон, "Зимний рынок"

Если бы смерть упразднили, но только вместе с бренным телом, то жизнь сознания могла бы считаться полноценной жизнью?

По прочтении каждого нового произведение Уильяма Гибсона становится как-то некомфортно жить. Странная тяжесть давит на грудь, в горле стоит ком. Банальный вопрос: как, как можно ТАК писать? Писать так, что после каждого короткого рассказа в мозгу роится шелуха пафосных эпитетов?

Чтобы получить полный кайф от произведений Гибсона надо перестать бояться. Бояться того, что окружающий мир может вторгнуться внутрь тебя, что-то нарушить. Надо полностью раскрыться. Представьте себя бутон раскрывающегося цветка. Представьте свою плоть, разверзающуюся, как хищная пасть. Представьте себя Большим Взрывом. Все равно, какие практики вы используете. Просто раскройтесь. И тогда проза Гибсона войдет в вас, а вы сможете всем существом, всей фантазией объять его мир. Поначалу вас завертит вихрем, перед глазами пронесется калейдоскоп образов. И только чуть позже, отойдя от это неразберихи, вы увидете, в ярком цветастом поле его произведения единственную тропку, которая и поведет вас через страницы.

Дж. Милле, Офелия"Зимний рынок" очень сильный рассказ. И, как это у Гибсона мне уже не удивительно, снова о любви. Мне жаль тех, кто видят в произведениях Уильяма лишь "кибер-панк" и буйство безумных фантастических технологий будущего, но не простые извечные человеческие трагедии.

Кейси - редактор на студии "Автопилот". Можно считать это что-то типа киностудии. Только в недалеком будущем вместо кино записывают и тиражируют на копиях эмоции. И очень ценяться люди, которые умеют создавать сильные, яркие эмоциональные образы. Такие, чтобы подключившись к ним вас сразу тряхнуло и из пыльной душной московской квартиры выкинуло бы на ночную автостраду, по которой вы несетесь на мотоцикле со сверхзвуковой скоростью.

Лайза - странная девушка, которую подберут почти на помойке, куда она пришла умирать. Она от рождения больна. Передвигаться ей помогает лишь искуссный экзоскелет. Случай сведет Кейси с Лайзой и он откроет, что эта девушка - эмоциональный гений. Он еще никогда не испытывал подобной отдачи. Никто еще не испытывал. Естественно она вскоре станет звездой нового Голливуда. Но ей это все не нужно. Единственная ее цель - избавиться от бренного тела. Поэтому она оцифрует собственную личность, а тело будет уничтожено.

Я обошелся вроде без спойлеров, Гибсон введет вас в курс дела еще на первых страницах рассказа. Дальше же начнется самое интересное.

Это удивительно проникновенная и печальная история о любви, гении, капкане памяти, паталогии мироощущения.

Ну и главный вопрос, а возможна ли жизнь без смерти - то же не оставит вас сразу по прочтении. Есть над чем подумать.

Читать рассказ Уильяма Гибсона:
"Зимний рынок"