Category: религия

мир с книгой

39. «Пополь-Вух»

Диего Ривера Diego Rivera Пополь Вух Popol Vuh

Пожалуй, лучшая часть майанского эпоса «Пополь-Вух» та, в которой рассказывается о путешествии двух легендарных героев, Хун-Ахпу и Шбаланке, в Шибальбу. Прошу простить мой излишне наивный подход к чтению, но я от «Пополь-Вух» я получил колоссальное удовольствие, как от захватывающей и леденящей кровь истории. Шибальба – преисподняя, пристанище грозных и кровожадных богов:
«[...] Там были также владыка Чамиабак и владыка Чамиахолом, жезлоносцы Шибальбы, чьи посохи были из чистой кости. Их делом было заставлять людей чахнуть, пока от них не оставалось ничего, кроме черепа и костей, и тогда они умирали, потому что живот у них приклеивался к позвоночнику. Вот что было делом Чамиабака и Чамиахолома, как именовались эти владыки.
[...]
Там были, наконец; владыки по имени Шик и Патан. Их делом было заставлять людей умирать на дороге — то, что называется внезапной смертью, — заставляя кровь устремиться к их горлу, пока они не умирали, изрыгая кровь. Делом каждого из этих владык было наброситься на них, сжать их горло и сердце, чтобы хлынула у них горлом кровь во время пути. Вот над чем владычествовали Шик и Патан».

Шибальба полна опасных испытаний. И даже чтобы попасть в подземное царство, надо пересечь три реки: первая наполнена скорпионами, вторая кровью, а третья гноем. И, как вы можете судить из названий, Дом обсидиановых ножей, Дом ягуара, Дом летучей мыши, Дом холода и Дом мрака – это совсем не названия пятизвездочных отелей. Люди, которых своей прихоти ради, заманивают боги проходят через пытки, которые убивают плоть и делают беззащитной душу. На фоне ярко описанного мира боли, который представляет из себя Шибальба, довольно нелепой и смешной выглядит причина, по которой боги заманивают двух братьев Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу – вполне гопническое желание отжать футбольный мяч и амуницию. Участь братьев незавидна, они убиты, а души их спрятаны на тыквенном дереве, но много лет спустя их сыновья вернуться в Шибальбу мстить! (Вполне себе завязка для американского боевика.) Читая историю злоключений в Шибальбе, я будто соприкасался с предтечей лавкрафтианских мифов.

Остальные части «Пополь-Вух», как и полагается добропорядочному эпосу, повествуют о создании мира (Великой Матерью и Великим Отцом, Тепеу и Кукумац). О создании человека. (Здесь попыток было три: первые две неудачные – из праха получаются имбецилы, не умеющие говорить, из дерева – не думающие; и те, и те не способны восхвалять Создателей, поэтому – в топку. Зато третье поколение, из кукурузы, вышло на загляденье!) О божественном гневе и оружии тотального уничтожение – потопе. Кроме того, эпос повествует о том, откуда пошел народ киче, знать его. Описывается создание городов и даже небольшая информация об одежде есть. С одной стороны все архетипично, с другой великолепные и чарующие детали доколумбовой Америки. Настоятельно рекомендую.

Читать эпос народа киче:
«Пополь-Вух»

Диего Ривера Diego Rivera Пополь Вух Popol Vuh

http://happybookyear.ru
мир с книгой

14. Мигель де Унамуно, «Святой Мануэль добрый, мученик» и еще три истории»

Мигель де Унамуно Святой Мануэль рецензия Забавно, но мой интерес к де Унамуно был обусловлен исключительно фонетикой. Если Толкин полагал, что нет более красивого звукосочетания в английском языке, чем «cellar door», то меня по-настоящему прет от перелива: «Мигель де Унамуно Святой Мануэль добрый, мученик».

Под озвученным названием скрываются четыре повести. Собственно, сам «Мануэль», а так же «История о доне Сандальо, игроке в шахматы», «Бедный богатый человек или Комическое чувство жизни», «Одна любовная история». Плюс «Пролог». В достойной вступительной статье к сборнику особо отмечается, что пролог одна из излюбленных форм де Унамуно, так что он иногда не ограничивался одним, а писал два-три пролога (собственно, и здесь их можно считать – два). И действительно, читать его не менее важно, т.к. именно здесь писатель уже заранее дискутирует, полемизирует, объясняет и размышляет вместе со своим читателем. После пролога кажется, что основные истории – лишь дополнение, необходимые иллюстрации.

Повесть «Святой Мануэль добрый, мученик», судя по всему, самое известное произведение де Унамуно. В том же «Прологе» писатель предрекает ей популярность. Она, действительно, очень располагает к тому, чтобы понравится. Красивые описания, певучий язык; умеренность и пастораль во всем. Прекрасные герои – священник Мануэль, брат и сестра Ласаро и Анхель Карвальино (их имена говорящие, а в фамилии зашифрован «carbon», т.е. «уголь», что отсылает знатока Унамуно к выражению писателя о «вере угольщика» – наивной, детской, и единственно верной).

И вот за всем этим спокойствием, этой красотой сокрыта история, которая гремит и грохочет; будоражит и шокирует; потрясает и оглушает сильнее, чем любой современный блокбастер на большом экране в формате 3D.

Отец Мануэль любим всеми жителями тихой и оторванной от цивилизации деревни Вальверде-де-Лусерна, которая стоит на берегу озера под застывшим зеркалом вод которого, по слухам, покоится вторая, потусторонняя Вальверде. На этой грани между мирами, в зыбком оцепенении одиночества живет отец Мануэль, которого все почитают за святого, но в самом нем веры – нет.

Жизнь отца Мануэля это постоянная борьба. Борьба за веру, сизифов труд ее обретения, внушение святой и доброй веры всем окружающим через пустоту собственного сосуда. Трагичность этой судьбы ошеломляет настолько, что разум пытается закрепится за любое основание, которое помогло бы смирится с таким положением вещей. Как завершает свой рассказ Анхелла, от чьего имени написана повесть:»…я верила и верю: Господь наш, руководствуясь потаенными и священными намерениями, сам внушил им обоим веру в собственное неверие. И быть может, в конце земного их странствия спала повязка с их очей. А сама я – верую?»

Почувствуйте, как грохочет это короткое «а сама я – верую?» Уже в этой вырванной цитате тяжесть этого вопроса, поставленного перед собой, давит. А в контексте повести он, мимолетный, финальный, наваливается грудой булыжников.

Я хотел бы предупредить сразу неверные толкования. Хоть и сам Унамуно характеризует эту свою повесть, как «богословскую», «Святой Мануэль» не есть текст чисто религиозный. Религия – поле страстей. Но сама по себе повесть эта общечеловеческая, общемировая.

Отличительной особенностью всех повестей, вошедших в сборник, является одиночество его персонажей. О Мануэле и «его кресте», сказал. В «История о доне Сандальо, игроке в шахматы» одиночки одиноки нелепым образом. Так устранившийся от глупцов повествователь-мизантроп, поддерживает постоянную переписку со своим товарищем, и искренне радуется скорой встрече. Но так или иначе в универсуме рассказа он оторван ото всех и всего. Его фетишем, его одержимостью становится некий дон Сандальо – завсегдатай курортного казино, который ни с кем не общается, только молча играет в шахматы. Завороженный доном Сандальо рассказчик начинает того преследовать, начинает жить образом игрока в шахматы, чья унитарность возводится в абсолют. Однако мир настойчиво стучится в двери восприятия рассказчика. Так малознакомые люди пытаются дополнить для него образ дона Сандальо. Оказывается, что у того есть дочь, есть зять. Оказывается, что дон Сандальо в тюрьме, оказывается, что он там и умер. Оказывается что дома дон Сандальо часто и многословно рассказывал о своем партнере по шахматам. Но от всего этого наш мизантроп огораживается, бежит. Лелеет свою лакуну одиночества, свою скорлупу. (Кстати, забавно, что в советское время эта повесть вышла в сборнике «Шахматная новелла» в издательстве «Физкультура и Спорт». Сразу же вспоминается «Москва-Петушки» в журнале «Трезвость и культура». Интересно, я по возрасту не знаю, но много ли было вот таких вот прикрытий?)

В повести «Бедный богатый человек или Комическое чувство жизни» главный герой Эметерио, банковский клерк-скопидом, оберегает себя от жизни, от растраты денег, от растраты здоровья для … Для чего? Для самого себя и бесцельно. Так в итоге он становится заложником мещанства и благодарным рабом жены – ситуация, над которой так потешается его знакомый поэт Селедонио.

История повторяется дважды, гласит известный афоризм. «Одна любовная история» – это фарс «Ромео и Джульетты». В нем двое влюбленных бегут из отчих домов, настроив умозрительно себе преград для общего счастья (и в то же время каждый в бегстве преследует собственные цели). Но сами герои вскоре понимают, как смешон и глуп их побег. Но жуткий микс из глупости, современного им пуританства и эгоизма возводит их нелепый и смешной побег в ранг позора, способного омрачить род. Стоит ли говорить, что в таком ключе свой поступок воспринимают только молодые влюбленные. Так, в итоге, они снова совершают побег, но по отдельности. Рикардо – в лелеемую им мечту о епископстве и торжественных выступлениях перед народом, который будет смотреть на тебя обожающими глазами. Лидувина – в «хранилище» женского монастыря.

Так же в приложении к «Мануэлю» помещалось замечательное короткое эссе де Унамуно «История бумажных птичек». В этом с виду простеньком и по-детски дурашливом произведении показано копошение человеческой истории через рассказ о забаве дней юности – создания армии (а затем и цивилизации) бумажных петушков. «Я полагал тогда, что самое привлекательное в морских путешествиях – кораблекрушения; ведь так заманчивы кораблекрушения у Жюль Верна! Жаль, что в саду не было необитаемого остров и петушки не могли погибнуть от голода и цинги».

От чтения повестей Мигеля де Унамуно я получил колоссальное удовольствие, а потому настоятельно его рекомендую.

http://happybookyear.ru
мир с книгой

66. Джузеппе Куликкья, «Всё равно тебе водить»

Джузеппе Куликкья Всё равно тебе водить рецензия Герман Гессе в своих эссе о чтении настаивает на том, что одна из главных задач читателя находить книги-друзей. Книги, которые – не важно, какие именно, именитые или нет – будут сопровождать тебя на протяжении жизни, книги, которые хотелось бы иметь дома, в своей библиотеке на протяжении жизни. Так и случилось у меня с повестью молодого итальянца Куликкья «Всё равно тебе водить».

У меня вообще с этим романом та еще история связана, которая, правда, интересна, пожалуй, лишь мне одному.

«Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана… К концу восьмидесятых стало ясно, что месяц вот-вот выйдет, и я, пока его ждал, только и делал, что ходил по городу — день за днём, как заведённый. По одному и тому же маршруту, без всякой цели. Одни и те же улицы. Витрины. Лица.
Продавцы смотрели на прохожих из магазинов, как звери в зоопарке смотрят на посетителей.
По сравнению с ними я чувствовал себя на свободе. Но свободен я был только для безделья».

Это повествование о житие-бытие 20-летнего итальянского обалдуя, который любит читать Хэмингуэя и слушать The Clash, и едко комментирует окружающую действительность, преисполненный ненависти к консьюмеризму, потреблядству и моде. И как же легко и забавно оно читается. Лет в 15, когда я впервые прочел эту книгу. Затем я ее перечитывал раз в год-два. И смеялся не меньше, а порой, даже все громче и громче. Хотя и не без тени грусти. «Бог-барыш победил по всем фронтам. Политические беженцы с Востока перебираются на Запад ради порношопов и супермаркетов — наконец-то они свободны засовывать себе резиновый член в задницу и тоже быть безработными. Но наш мир — лучший из миров. Или, во всяком случае, вот-вот станет таковым. Увеличивается число умерших от СПИДа и поверхность пустынь, цены на бензин и потребление героина, государственный долг и количество крыс в больницах, увеличивается пропасть между богатыми, которые всё богатеют, и бедными, которые всё беднеют, но зато мы имеем лучший в мире чемпионат по футболу, так зачем беспокоиться?» И что самое занятное, очень уж много созвучного в этой, написанной в начале 90-х годов, повести современной России. Я этому удивлялся еще при первом прочтении, а сейчас, процитировав, про «Бог-барыш», что-то особенно вздоргнул. Мундиаль ведь, лет ми спик и все дела…

Молодой Вальтер, так зовут нашего героя, мыкается-тыркается туда сюда. Вроде в университет пристраивается, какая-никакая а работа нужна. Армия – проблема. Проходит альтернативную службу в центре адаптации цыган «СОБАК». Ох, главки про «СОБАК» отдельная песня, просится к Кустурице в кадр.
«— Алло, я попала в СОБАК?
— Да, синьора, — рычал я в ответ.
— Здравствуйте, я преподаватель из Абруцци.
Ты смотри, жива ещё!
— Я вас слушаю.
— Цыганские дети не молятся перед уроками.
— Они мусульмане, синьора.
— Они — что?
— Мусульмане. Это религия такая.
— Ну так почему же они не молятся?
— Потому что это другая религия, синьора.
У меня живот начинал болеть.
— Мы все дети Бога. Они тоже должны молиться.
— И что по-вашему мы должны делать?
Например, оттарабанить её, как настоящие непротивленцы.
— Обратите их. Если они хотят ходить в школу, они должны молиться, как другие.
Обратите их!»

Раньше я каждому другу-знакомому советовал прочитать эту книгу, а кому-то просто всучивал экземпляр. Сейчас, нахожу, что говорить об этой легкой повести стало тяжело. Срослись мы с ней. Действительно друг она мне, а может даже и родня.

Куча подростковых комплексов, жалкое социальное положение, сверхдоза самоиронии и саркастические (и потрясающие точные) наблюдения-отчеты. Все вместе, этот коктейль, создают образ жалкого, но замечательного персонажа. Его хочется приободрить, крикнуть сквозь страницы: «Эй, чувак, все будет ок!» А он такой маленький человечек, почти на потеху публике, главка за главкой, превращает черную краску типографского шрифта в амальгаму.

London Calling.

Читать роман Джузеппе Куликкья:
«Всё равно тебе водить»

http://happybookyear.ru
алфавит

65. Герман Гессе, "Сиддхартха"

Я очень люблю Гессе.

"Индийская поэма", а именно такое определение своему произведению дал автор, была издана в 1922 году и стала плодом зародившегося в начале века в Европе интереса к Востоку с его эзотерическими учениями, которому был подвержен и сам Гессе. Книга рассказывает нам историю жизни сына брахмана(каста духовенства) по имени Сиддхартха от детства до глубокой старости. С детства Сиддхартха был неугомонным человеком и жаждал знания и мудрости, на долгие поиски которого он и отправился.

На этом пути его ждут захватывающие приключения драки с разбойниками, изучение кунг-фу, прием сине-красных таблеток и галактические войны самопознания. Так подростком он покидает отчий дом, и не смотря на протест отца присоединяется к саманам - странствующим (бродяжничающим) аскетам. С ними он овладевает тремя главными искусствами: Думать, Ждать, Поститься.
"— И больше ничего?
— Ничего. Впрочем, я еще умею слагать стихи. Дашь ли ты мне за стихотворение один поцелуй?"


И больше ничего, и как окажется, эти знания много стоят.

Сиддхартха встретит святого - Гаутаму Будду, и поговорив с ним, продолжит свои странствия, предпочтя не иметь никаких учителей. Вернется Сиддхартха и к людям, где сам того не замечая от радостного наблюдения за "людьми-детьми", сам станет таким же и забудет о том, как думать, ждать, поститься.

А покой и просвящение он найдет у берегов реки, где став паромщиком будет учиться у воды. Ну и просветление и маленький шажок в Нирвану - присутствуют в комплекте.

Степенная, неспешная, короткая (порядка 130 страниц)- на самом деле книга это содержит колоссальную энергию духа и стремления к познанию, присущую человеку. То, что Гессе выбрал для себя территорию притч и вед - проистекает из интересов автора, порядка 20 лет изучавшего культуру Индии. Несколько лет спустя он выпустит роман "Нарцисс и Гольдмунд", в котором, в принципе, повторит основные постулаты о взрослении человека и его тяге к познанию, изложив их, правда, уже в католической традиции. Вот такие упражнения в стиле. Романы, действительно, очень похожи. Не только в смысловом плане, но и композиционно. Правда, в отличии от легкости восточных притч "Нарциссу и Гольдмунду" присуща велиречивость и пространность католических богослужений.

"Сиддхартху" очень приятно читать: плавно и красиво разворачивает перед нами автор полотно текста. Никуда не спеша, но в некоторых абзацах максимально концентрируя мысль. Эту книгу я бы посоветовал отнюдь не людям увлеченным эзотерикой, самопознанием, основанным на восточных философских концепциях, а всем, кто любит красивую литературу.

"Этот камень — это просто камень, он не имеет цены, он принадлежит к миру Майи, но так как не исключено, что в круговороте превращений он может стать и человеком, и духом, то я и ему тоже придаю цену”. Так, наверное, думал я раньше. Но сегодня я думаю: этот камень есть камень, и в то же время — зверь, и в то же время — бог, и в то же время — Будда, я почитаю и люблю его не потому, что когда-то он может стать тем или этим, но потому, что он уже есть все — с давних пор, всегда, и именно то, что он камень, что сейчас, сегодня он явился мне камнем, — именно за это я люблю его и вижу ценность и смысл в каждой его прожилке и ямке, в его желтизне и черноте, в твердости, в звуке, который он издает, когда я постучу по нему, в сухости или влажности его поверхности".

"Сиддхартха" рассказывает нам о треединстве Я, Вселенной и Бога в сознании смотрящего. И даже позволяет, отчасти, в это ощущение окунуться.

Читать роман Германа Гессе:
"Сиддхартха"
мир с книгой

Тед Чан, "Вавилонская башня"

"Лежала бы башня поперек долины Сеннаарской, два дня ходу понадобилось бы, чтобы пройти от одного ее конца до другого. Но башня стоит, и требуется полный месяц и еще половина, чтобы взобраться от ее основания до вершины, даже если человек не обременен грузом. Однако редкие мужи поднимаются с пустыми руками: большинство волочет за собой тачку с кирпичами. Четыре месяца минет с того дня, когда кирпич, уложенный в тачку, окажется у стены, дабы успокоиться в ней". Так поэтично начинается рассказ американского фантаста Теда Чана, особенно известного тем, что написав(издав?) не более двух десятков рассказов (и ни одного крупного произведения) - имеет престижных наград больше, чем собственно произведений. И есть за что.

Рассказ "Вавилонская башня" захватывает, аж до какой-то приятной дрожи в кончиках пальцев. Так в нем все плавно, основательно и степенно развивается. Образ речи рассказа в чем-то напоминает молчаливого и величественного гиганта самой Башни. Прошло несколько столетий, и вот строительство завершено. Башня своей вершиной уткнулась в небесную твердь и теперь, жрецами принято решение - бурить небо, узнать, что же там дальше. Для этой цели были наняты лучшие рудокопы, чье мастерство должно попмочь в этой нелегкой задачи. Один из них - Хиллала - и есть наш главный герой. Вместе с ним мы будем подниматься на самую вершину, и, кажется, что вместе с ним же изредка будем заглядывать за край - в бездну. И голова кружиться будет. Изумительно переданы ощущения главного героя, в первую очередь, некого экзистенциального смятения, когда путь вверх по башне становится чем-то вроде отрицания всей привычной жизни. Проплывут мимо облака, луна, солнце, поднимется Хилалла и выше звезд, прежде чем небесного купола достигнет. И еще выше-дальше пройдет путь простого советского эламского шахтёра.

"Теперь стало ясно, почему Яхве не поразил башню, не покарал сынов человеческих, посмевших вторгнуться за назначенные им пределы: ведь самый долгий путь только вернет их туда, откуда они вышли. Столетия труда не откроют им о Творении большего, чем они уже знают. И все же через свои старания люди узрят дивную механику Творения Яхве, увидят, как изобретательно устроен мир. Это мироустройство свидетельствует о деле рук Яхве - и оно же дело рук Яхве скрывает.
Так сыны человеческие будут знать отведенное им место.
Колени Хиллалы дрожали от благоговения, но он поднялся на ноги и пошел искать погонщиков каравана. Он вернется в Вавилон. Возможно, снова увидит Лугату. Он пошлет весточку тем, кто трудится на башне. Он расскажет им, как устроено мироздание".


А вот, пара слов от самого автора об истории создания этого рассказа:
Collapse )

Читать рассказ Теда Чана:
"Вавилонская Башня"

Спасибо droffnin за рекомендацию читать Чана.
мир с книгой

Ричард Бах, "Чайка по имени Джонатан Ливингстон"

Умка, "Улитка Джонатан Ливингстон"



Удивительно, как откровенная графомания может становится популярной.
С самого момента, как эта повесть стала у нас популярной(тогда помните издательство "София" выстрелила "дуплетом" своих главных авторов: Баха и Коэльо) я был против ее прочтения. Сколько раз открывал первую страницу - столько же закрывал.

Но, от нечего делать промахнул сегодня вечерком.

Что я могу сказать. Открыл книгу и тут в мою дверь позвонили. На пороге стояли приятные молодые люди, одетые в одинаковые аккуратные темные костюмы. "Свидетели Иеговы", - представились гости. "Можно мы расскажем вам о Боге?" Тут откуда ни возьмись, из-за угла, показался чудак с бритой головой и в ярко оранжевом одеянии. Проголосив: "Хари Кришна, Хари Рама, Рама Рама, Кришна Кришна" - гости образовали хоровод и под мотивчик "7'40" принялись зачитывать мне главы из "Чайки по имени Джонатан Ливингстон".

Собственно, вот я и описал свои ощущения от этой книги.
Причем, навроде мысли изложенные в повести я судить не собираюсь, ибо есть в них правда. Но то - как написано - стилистически - преступление. А ля Венера Милосская вырезанная не ножом скульптора, но топором.

Хотя, что и до идей - не могу приобщиться к ним полностью.
Так - сатори на скорую руку.
Просвещение made in China.
Евангелие для младшей группы детсада.

Но, кому-то нравится...

Читать повесть:
"Чайка по имени Джонатан Ливингстон"