Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

мир с книгой

ММКВЯ-квя-квя

Сходили с Дмитрием Сергеевичем на книжную выставку-ярмарку в ВВЦ.

Чекунова Вадима, который книгу "Кирза" написал, видели. Раздобрел. Хороший такой, упитанный.
Ну и себя показали. Кажется, Дмитрия Сергеевича сфотографировал каждый человек с фотоаппаратом. Так что если увидите на фотографиях с выставки бородатого человека, этакого "шломо" (это когда я в шляпе), с ребенком на плечах и шариком в воздухе - это мы.

Из приятного - купил биографию Довлатова, вышедшую в "ЖЗЛ".
Из неприятного - искал "Каин" Жозе Сарамаго, а у "Эксмо" только большой стенд презентационный, а книжки - покупай в соседнем "Читай-Городе", а там только масс-лит, типа Ларссона.

На стенде "Эксмо" болтали про будущее книги и про электронные книги (кстати, тут меня осенило, что что-что, а заменить на электронную детскую литературу будет очень-очень-очень не просто. Тут понадобится повсеместное распространение айпадов, но никак не букридеров). Так вот, среди болтунов были Гаврилов, Данилкин - что ок, но и какой-то чувак от ЛитРеса - что совсем не ок. Удержался не задать вопрос насчет авторских прав (о соблюдении которых так любят говорить литресовцы), которые очень прозрачно соблюдаются на ЛитРесе.
мир с книгой

Кунсткамера уродов в произвидениях Набокова

Читаю сейчас «Защиту Лужина».
«Камера Обскура» – «Защита Лужина» – …
Ну что за галерея уродов.
Думаю, после только «Лолиту», про очередного урода, педофила, чтобы поставить определенный плюсик в графе, и покончу с писателем Набоковым.
Противно.

http://happybookyear.ru
мир с книгой

43. "Камера Обскура", Владимир Набоков

«Прелестная, слова нет, – подумал Ламперт. – А все-таки в ней есть что-то от гадюки».

Наверное, не стоило читать дальше, чем авторское предисловие [к американскому изданию]: "Жил-был некогда в Берлине человек [средних лет]. Он был богат, уважаем, счастлив; в один прекрасный день он бросил жену и ушел к молодой любовнице; он ее любил, а она его нет, и жизнь его окончилась трагически". Ибо так гаденько и противно на душе, от книги, что-то давно не было. И если вы из тех, что любят устраивать геноцид своим нервным клеткам, то ю а вэлкам. Ведь роман - замечательный.

Искусствовед Бруно Кречмар, богатый и имеющий положение в обществе, тихую и счастливую семейную жизнь, виртуальную радость интеллектуализма и прочие материально/не материальные ништяки, страстно желал молодых девушек. Но, т.к. был трусом, то не любовницы завести, ни к проститутке сходить, не смел. А меж тем в горячих страстных снах ему являлись юные нимфы; хрупкие, с выпирающими угловатыми детскими коленками и упругими шариками молодых грудей. И как мог бы он догадаться по своим снам, но догадался лишь чуть позже, на опыте, искал он не невинность, а искусный порок, "одетый в гимназический фартучек".

Однажды, во тьме кинозала, он краем глаза заметил молодую девушку, работающую здесь. Любовь с первого взгляда, и непонятно с чего первого появившаяся храбрость. Какое мне дело до этого Горна, до рассуждений Макса, до шоколадного крема… Со мной происходит нечто невероятное. Надо затормозить, надо взять себя в руки…» Он приходит на еще один сеанс, и еще один, и так бы, наверное, не осмелился бы заговорить, если бы незнакомка не взяла бы все в свои руки.

16-летняя Магда, та самая кинозальная незнакомка, не может отказать себе в богатом ухажере, таком, как Кречмар. Почти по Одену, она "вульгарна, неопрятна и груба", но Кречмаром, сведенным с ума сладострастием, вертит, как ей заблагорассудится. Что дальше, уже было сказано Набоковым в предисловии - уход от жены и трагический финал.

Вот только детально, премерзко и упоительно.

История абсурдной "одиссеи" Кречмара, во имя швали не столько трагическая, сколько садистская. Словно убивают у тебя на глазах человек - идиота, верно, но все же жалко такого - а тебя заставляют следить за каждой фазой. Кречмар, будто загипнотизированный, выполняет все указания Магды, довольствуется любыми ее доводами и объяснениями. Читаешь и думаешь, что из них получилась бы отличная парочка госпожа-раб. Используя своего "раба", Магда, в итоге дойдет и до вполне садистских гнусностей.

Что это? Аллегория слепоты разумаала? Или макабрический абсурд? Роман о гнусности, которой может быть человек? Или аллюзия на общество, довольствующееся темной повязкой несуразных объяснений, которыми можно было бы "защитить" глаза от "солнца"?

В какой-то момент ловишь себя на мысли, что роман Набокова чересчур гротескный. Возможно даже излишне нацеленный на театральный эффект. Но, скатиться в пошлость ему не дает, в первую (и основную) очередь язык. Язык автора, благодаря которому, мы верим в то, о чем рассказывается, потому что из каждого разреза по плоти букв, бьет живая кровь. Вот такой шедевр синестезии от синестетика. Английское название романа "Смех во тьме", мне кажется, более удачным. В нем и ужас (которого в заключительной части романа с избытком), и пошлость какой-то второсортной фильмы (чего так же в избытке).

P.S. Наверное сказать об этом лишнее, и сравнивать даже не стоит, но как-то по прочтении "Камеры Обскура" понимаешь, что какой-нибудь Паланник, в свете прочитанного, писатель не нужный.

Читать роман Владимира Набокова:
"Камера Обскура"
мир с книгой

Кэндзи Маруяма. Скромное обаяние порно

Кэндзи Маруяма, "В небе снова радуга"(рассказ)

фотограф Patrick Demarchelier

Рассказ ведется от имени старенького фотоаппарата, но подождите корить автора в том, что он употребляет запрещенные препараты. Какая вам, собственно, разница, кто расскажет вам увлекательную историю? Вон, Кастанеда вообще с кактусами общался и ничего. Фотоаппарат попал в руки одному недотепе, который "перевалив за пятьдесят, не понял, пессимист он или оптимист, — знай себе ловит безответным объективом непонятную жизнь других людей". Так что это занятного он видит в жизни других людей? Он [фотоаппарат] видит небо и горы, долину и реку, персик и девочку, которая откусила сочную мякоть плода. Девочка смотрит на двух взрослых, уединившихся на полянке. Она подсматривает. И фотоаппарат не стесняется вуайеризма, ведь то, что происходит там - самое прекрасное, что только есть на Земле и в этой жизни - двое влюбленных, занимаются любовью.

Последняя фраза, отягащенная тавтологией, помимо того еще и как-то пошло звучит. Так беда в языке, который так плохо передал чудо любовных чувственных ласк или то, что как-то эту тему смущенно поднимают в литературе? Да и в простом разговоре. Что до Маруяма, то он с изящной простотой, изысканной элегантностью правды повествует чувственную историю любви.

Он - свободолюбивый мачо. Настоящий хэмингуэвский мужик с каменными(пусть и оторванными на войне, это я про Хэма, а не Кэндзи) яйцами, который бреется ножом. Она - замужняя женщина, мать прелестной дочурки, домохозяйка. Обратив внимание на гражданство автора можно было бы ожидать некую тягучую мучительную историю любви, в духе Вонга Кар-Вая. Но нет, на то и Мураяма гений, чтобы не придавать простым, но прекрасным абсолютно жизненным вещам излишнего пафоса: "им приходится таиться от людей, но приступы отчаяния, страх осуждения, взаимные подозрения и задние мысли — все это не для них, их отношения — не пустячная связь, но и не бог весть какая драма".

И все же Маруяма был бы не Маруяма, если бы в своем рассказе ограничился лишь одной темой. Хотя, за ярчайшей романтической (а это произведение во всем: в героях, языке - великолепное произведение романтизма) историей можно и не углядеть еще пару нитей (бесмысленное одиночество фотографа, старорежимная, довоенная Япония и общество).

В заголовке поста я погнался за излишней громкостью. Рассказ Мураяма, не смотря, на порой, крайнюю откровенность все же поет возвышенную хвалу любви, через витиеватость эротики, но не порнографии.

Читать ли этот рассказ? Для себя я уже решил, что Маруяма стал одним из моих любимейших писателей. Надеюсь, не менее люб он станет и вам.

О своем восхищении прозой Кэндзи Маруяма я говорил уже ни раз. Его сборник рассказов "Сердцебиение" (3 рассказа + 1 повесть), который я обнаружил по привычке на прилавке с книгами "все по 20", стал главным литературным впечатлением моего 2008го книжного года. Подробно о сборнике я писал здесь. Однако рассказ "В небе снова радуга" в сборник включен не был, т.к. своей темой(Любовь) выбивался из общей темы сборника (Жизнь и Смерть).

Проза Кэндзи Маруяма одна из, пожалуй, главных причин начать учить японский язык. Ведь на русском, к сожалению, издан всего один его сборник - "Сердцебиение".

Collapse )

P.S. Нельзя, в очередной раз, не отметить великолепнейшую работу переводчика - Григория Чхартишвили.

Читать рассказ Кэндзи Маруяма:
"В небе снова радуга"

P.P.S. Ах да, чуть не забыл - ошеломляющая концовка =) Ну, об этом свойстве прозы Мураяма я уже писал как-то: И чем более вяло идет основное повествование, тем сильнее, ошеломительнее и отрезвляюще сильней концовка, взрывоопасный эффект которой может заключаться лишь в одном предложении.